СІЛЬСЬКІ РЕАЛІЇ. СІЧЕНЬ 1918 РОКУ
Сто років тому колись спокійне й розмірене сільське життя відійшло в царину легенд і переказів. Тепер там вирували дикі пристрасті, а пограбування і вбивства стали звичним явищем. Низка публікацій в газеті «Голос Юга» красномовно свідчить про це.
«3 ЯНВАРЯ 1918 Г АНАРХИЯ. Получено сообщение, что в Устиновской волости в ночь на 1 января человек 50 грабителей, вооруженных револьверами и винтовками, ворвались в имение Миллера и приступили к разгрому имущества. Во время перестрелки ранен сын Миллера и один из грабителей».
«МИЛЛЕРОВСКИЙ ГРАБЕЖ. Разграбление имения Миллера одинаково относится и к Песчаному Броду, Новоукраинке и Счастливке, ибо любители чужого добра оказались во всех трьох пунктах. Покончив с Ковалевским и Угриновичским имениями охотничьи банды одичавшего люда направились 26 декабря к Миллеру. Ночью, благодаря отряду милиции нападение было отбито. На следующий день 27 декабря из Песчаного Брода отправился отряд вооруженных винтовками милиционеров. Глядя на их веселые физиономии, можно было заранее сказать, что из принятых мер ничего не выйдет ибо вслед за ними потянулись возы крестьян. Прошло часа 4 и охотники уже двигались назад, нагруженные хлебом, сеном и плетущимся за возами скотом. Неоторые вели домой сразу 6 лошадей.
Этот день был сравнительно мирным. Имущество из экономии вывозилось беспрепятственно, и дом оставался целым. Но на другой день с утра уже принялись за квартиру. Начался самый гнустный грабеж и погром. Из дома выносили положительно все, хотя бы оно и не нужно было в домашнем хозяйстве.
Вот едет крестьянин с громаднейшим сундуком, который он набил просом. Поверх сундука лежит кровать, мороженница, сепаратор и мелочь: лопаты, сапы, топор и слесарные принадлежности.
Рассказывают очевидцы, бесчеловечность охотников дошла до того, что они не церемонились даже с маленькими детьми Миллера. Раздели их почти донага и пустили по морозу.
Брат Миллера должен был искать защиты и приюта детей среди соседских крестьян. Удивительно, то в грабеже участвовали не бедные крестьяне, а зажиточные. Отдельные эпизоды грабежа носят анекдотический характер. Так, например, один крестьянин привез домой трюмо. Поставить в хату его не удалось, ибо трюмо вышло не по хате. Стали искать, подходящего помещения, но не могли найти и решили снести эту добычу в клуню. Зашла корова и, увидев в зеркале свое изображение, подошла к нему и разбила зеркало. Тогда крестьяне растаскали по кусочкам осколки стекла».
ОТНОШЕНИЕ НОВОУКРАИНКИ К ПОГРОМУ. Здесь миллеровские события произвели потрясающее впечатление. Крестьяне решили сейчас же разделаться с охотниками. Сход решил отобрать награбленное имущество и над участниками грабежа устроить самосуд. При сильном морозе под открытым небом происходило народное вече. На нем обнаружилось 2 течения. Большинство крестьян осуждало охоников, а та часть, где проживают авантюристы, защищала их.
Защитительную позицию принял и министр земледелия Ляшенко, как величают в Новоукраинке председателя земельного комитета. В таком же духе говорил и ноый председатель волостного земства Пономаренко. Этим двум министрам удалось убедить сход в том, чтобы виновников освободить, но до особого распоряжения. Если их потребуют к ответу, они должны явиться беспрекословно.
«ОТНОШЕНИЕ КРЕСТЬЯН К ПОГРОМУ. Надо отдать справедливость, что большинство крестьян относятся к погрому отрицательно, но беда в том, что в печальном событии они не принимают никакого активного участия, а являются только иронизирующими зрителями.
«Що це ви, дядьку, привезли? Де це ви базарювали?- спрашивают добродушные зрители старика, подъехавшему к ссыпному пункту.
- Де? Хіба ти не знаєш? Од Міллєра. Їдьте, то й ви привезете, тоді й не будете питати.
- Нащо ж ви це зробили, діду? Хіба у вас нема на чому спати, чи у вас хліба нема? - иронизирую зрители.
- «А що? Мої сини на війні три года страждали» - отвечает бессмісленно старик.
- Та і мої страждали, але ж я не поїхав.
- Ну, то не їдьте, вас ніхто не заставляє.
- «А що ви, діду, будете робити із цією маслобойнею?» - спрашивает кто-то из толпы, обративши внимание на большой величины маслобойню.
- Що буду робить? Що прийдеться. Налляю води.
Общий смех. Стали раздаваться по адресу героя неприличные остроты.
«В ГУБОВКЕ (АЛЕКСАНДРИЙСКОГО УЕЗДА), пишет один крестьянин, организовалась в первой половине декабря целая шайка грабителей, которая ездит по ночам и грабит экономии. Эта шайка ограбила экономии Фирсова, Дикова, Миллера и другие. Грабежи производятся таким образом: «по призеде в ту или другую экономию, грабители открывают частый ружейный огонь, бросают 2-3 ручные гранаты и затем приступают к самому разграблению имущества». Часть губовского населения стала протестовать против этих грабежей. Говорили о том, что грабят не бедные, а богатые, имеющие даже отруба по 20 десятин» и что эти «грабители-богачи» спекулируют награбленным добром, продавая его по высоким ценам «бедным солдаткам», но они, прекрасно вооруженные, обращали милиционеров в бегство.
В последние дни декабря в Губовке террор организованных бандитов был переброшен на тех односельчан, которые всячески противодействовали грабежам.
Если в Губовке перед нами пример организованных грабежей и убийств, то в с. ПАНЧЕВО ЕЛИСАВЕТГРАДСКОГО УЕЗДА идет деятельная организация, если можно так выразиться, «солдатского социализма». К Рождеству в Панчево прибыли солдаты сов всех фронтов, более 1000 человек. Их так много, что иногда кажется, что теперь солдат больше, чем было мобилизовано. Они организовали свой солдатский комитет и выработали программу: 1) Конфисковать у всех «буржуев» имеющийся более 100 пудов на семью хлеб и распределить между «пролетариями»; 2) Все деньги в местном банке и кредитном товариществе переходят распоряжение солдатского комитета. 3). Местное земство упразднить и все дела его должны перейти к солдатскому комитету. 4) Больницей, аптекой, школами должен ведать солдатский комитет. 5) Две лавки переходят в распоряжение солдатского комитета, а над всеми остальными лавками устанавливается контроль солдатского комитета. 30 декабря состоялася сход на который «согнали» все население и программу утвердили. 4 января комитет приступил к реквизиции хлеба, «лишних» лошадей, коров и проч. у более зажиточных крестьян.
Все это создает тяжелую атмосферу для жизни. Солдаты вооружены. По ночам, как в осажденной крепости идет стрельба, а время от времени раздаются взрывы гранат. Напуганное население начинает ужасно расправляться с грабителями. Так недавно В МАРТОНОШЕ убит и потом сожжен на костре солдат, укравший у одной женщины платок. Никто не поручится, что среди «судей» 90% не способны на подобные же кражи! Люди дичают! Жизнь человеческая обесценивается. А к весне ждут еще худшего».
«10 ЯНВАРЯ 1918 ГОДА. НАШИ КОРРЕСПОНДЕНТЫ. М. СЕДНЕВКА ЕЛИСАВЕТГРАДСКОГО УЕЗДА. Убийство и грабеж. Часов в 10 утра 4-го января из с. УСТИНОВКА было передано в Седневку о том, что «накануне вечером в Устиновке совершено убийство и разорение еверейской семьи». К торговцу Гершкевичу в 6 часов вечера зашли три местных парня. Один из них схватил торговца за горло и потребовал деньги. Увидев это, жена Гершкевича начала кричать, но Гершкевич, с негодованием обратился к ней со словами: «чего ты кричишь - они шутят». Но шутки были уже коротки - моментально сверкнул нож, которым было нанесено несколько ударов в живот и шею, после чго несчастный повалился на землю. Тогда злодеи набросились на жену, которой тем же ножом нанесли несколько ударов в щеку и шею. Племянница Гершкевича успела выскочить из дома и позвать на помощь. Преступники скрылись, захватив кошелек убитого. Жена Гершкевича осталась жива и по ее указанию преступников задержали.
Утром, по звону колокола, на площади, возле церкви собралась тысячная толпа, требовавшая над виновными самосуда. Когда перступники были поставлены перед народом, и разъяренная толпа требовала самосуда, перед толпой стал местный агроном и стал уговаривать, не убивать троих за одного. Нашлись сторонники этого увещевания, и самосуд не состоялся. Преступников задержали до призеда судебного следователя».
«23 ЯНВАРЯ 1918 ГОДА. АЛЕКСАНДРИЯ. За последнее время в уезде произведен ряд самосудов над ворами. В селениях Глинской, Диковке и на ст. Долинской расстреляны и убиты по риговору толпы десятки воров или заподозренных в креже лиц. Волна самосудов докатилась и до нашего сравнительно тихого города. В пяти верстах от Александрии на хуторе Дяченко ворами из города были украдены два больших кабана. Воры прогнали кабанов с версту от хутора и зарезали их. Затем в городском саду осмалили, разделали и повезли в Александрию к одному из воров. Все это делалось, конечно, ночью. Но один из соседей заметил это, собрал толпу. Толпа поймала трех воров, а двоим удалось бежать. Воров стали избивать, один впал в обморочное состояние. Тогда положили резаных свиней на воз, сверху - окровавленного вора, а за возом повели второго вора и женщину-воровку. Воровке пришили отрезанные ноги свиней к спине и груди, а в рот дали отрезанный свиной хвост и с барабанным боем провели через окраину города. «Бойков куток», где проживали воры, а затем повезли всех в городскую милицию в центре города. На базаре милиции удалось задержать еще одного из бежавших воров. Задержанные воры давно подозревались в целом ряде краж лошадей, сала, свиней и др. Народная молва их считала и раньше ворами. Они вели широкий образ жизни и ничем определенным не занимались.
Утром 17 января к начальнику милиции, а затем в городскую управу явились уполномоченные от «Бойкового кутка» и просили, чтобы милиция допросила арестованных в присутствии потерпевших представителей населения бойкового кутка. Милиции пришлось согласиться. Сначала допрашивали арестованных мирно, но затем, когда арестованные отказывались от показаний, некоторые потерпевшие вмешивались в допрос. Толпа силой отстранила милицию и начала сама «допрашивать». Толпа освободила совсем мужа воровки, недавно пришедшего с войны, признав его невиновным. После нескольких часов «допроса», присудили убить воров. Приговор был исполнен немедленно у школы. Револьверными выстрелами была кончена жизнь этих несчастных жертв самосуда. «Народный» суд постановил похоронить тела убитых без священника и на могилах сделать надпись: «Здесь похоронены конокрады и воры: враги свободного народа».
«Через несколько дней собрался в Песчаном Броде сход, который постановил отобрать имущество у крестьян и вернуть его владельцу. Вернуть также владельцу несколько хлеба на прожитие, дать ему 4 лошади и 2 коровы, дабы он мог работать на земле в количестве трудовой нормы. Одним словом, социальная реформа приводится в жизнь неукоснительно.
«Борьба с анархией. Городским и волостным управам, начальникам милиции и земельным комитетам разосланы следующие телеграммы: В уезде разграблено окрестными деревнями несколько имений, находящихся в распоряжении земельних комитетов и составляющих народное достояние. Рубятся леса, начинаються повальные грабежи в деревнях и городах. Кучки вооруженных жадных людей открыто похищают то, что принадлежало всему народу. Земля, лишившись инвентаря, может остаться невозделанной и нехлебородному населению России грозит в будущем голод, связанные с ним ужасы, и нашествие голодных в наш край. Нижеподписавшиеся демократические организации и лица просят экстернно, самым широким образом оповестить граждан, что такое расхищение допущено не будет. Виновные понесут строгое наказание. В Елисаветграде организованы вооруженные пулеметами отряды, которые объездут весь уезд и силою прекратят анархию, а при сопротивлении введут артиллерийские части. В месте, где уже разгром имений был, пошлите нарочным предложение, чтобы, не ожидая прибытия отрядов, немедленно свезти награбленное народное добро обратно. В интересах предупреждения дальнейших анархических преступлений, все оружие военного образца, как то: пулеметы, бомбы, винтовки, револьверы, население, за исключением милиции, вольного козачества, комисаров и лиц, имеющих разрешение на его ношение, должны сдать в течении недельного срока волостным земским управам. Настоящую телеграмму прочтите на всех сходах. Подписали: совет крестьянских депутатов, совет рабочих депутатов, гарнизонная рада, земельная управа, продовольственная управа, уездный комиссар и уездный начальник милиции».
Цікаво відзначити, що населення, отримавши цю телеграму, не повірило в її справжність. Настільки дивним видався заклик до порядку. Тому, навздогін цій телеграмі начальник повітової міліції Кушнір розіслав по повіту повідомлення, яке підтверджувало її достовірність. У кінці було написано: «Считаю своим долгом предупредить всех, сеющих провокацию злонамеренных лиц, что телеграмма эта будет самым энергичным образом приведена в исполнение во имя блага народа».
За сприяння Державного обласного архіву, рубрику підготувала Анфіса РТВЕЛІАШВІЛІ.
У публікації використано матеріали газети «Голос Юга» за січень 1918 року.